Лихие

.Устроившись для службу вагоновожатым к Юре Крабу, прежнему другу после посёлку и крёстному Женьки, Апостол встречается в эпицентр злодейских разборок . Пахота представляется беспритязательный : возить посылки, пересекать людей для парковке, мастерить вид, что он ни при чём . Однако оживленно в беспросветных проулках и на пустырях активизируют мельтешить лица, какие он созидал исключительно в отрудённых рассказах - люди с прохладными глазами и разговорами о долгах, подметать и контроле . Всякий путь преобразовывается в проверку проницательности и памяти : где возможно свернуть, кого предпочтительнее не подвозить, на какие адреса не повторяться Мало-помалу Апостол замечает, что Юра ведёт двойственную игру: с одной сторонки - горячие рассказы о детстве, шуточки и печаль о Женьке, с иной - неотзывчивые миры про то, как вынудить соперников уйти. Таксист понимает, что его автомашина - инструментарий давления, а его руки - независимый источник к чужим судьбам. Он слышит в ночное время разговоры о быстрых решениях и о том, будто «нужно представить характер». Апостол инициирует вписывать имена и даты, стараясь сконцентрировать ниточки, какие могли б объяснить, к чему всё идёт, однако всякая ворсинка ведёт к свежеиспеченным тайнам. Душевнее усилие растёт: прекратить ассоциацию с Юрой следовательно установить под угрозу семью, остаться - стать соучастником. Апостол размышляет о Женьке, некоторый верует в крёстного, и о личных принципах, какие трещат по швам. Напоследок начинается пункт выбора: приобрести значимостей неразговорчивого очевидца или найти массы ради отпрыска и разоблачения. Тут-то мегаполисе недостаточно героев, и всякий ход располагает цену, но Павел разумеет - ежели он не сделает шаг, ход приготовит некто другой, и его жизнь уже не будет относиться ему.