Эйфория

Ру снова скользит после краю - громкие улицы, гул подъездов и бесконечные ночи, где источник фонарей размазывает величины промежду деньком и сном. В ней значит и мастерство взрываются престарелые картины: безжалостные руки, бессодержательная квартира, друзья, какие давным-давно не припоминают о последствиях. Родственники стараются высчитать нити, но каждый диалог заворачивается тишиной, а обязательства растворяются в дымке сигарет. Иногда ей кажется, что перспектива - это просто слово, какое некто измыслил тем, кто умеет ждать. .опять ухватывается за старые привязанности - кайфы и вечеринки . Впрочем происхождение в мегаполисе женщины Джулс останавливается для Ру признаком веры Джулс не торопится подлечивать или давать поучения; она приходит как свет в окно - тихий, но настойчивый. Ее улыбка не требует ответа, а существование подсказывает про то, что можно жительствовать иначе. Они разговаривают о музыке, снах и мелочах, какие раньше гляделись неважными. В разговорах прорастает доверие: Ру учится именовать свои трепеты вслух, но не запрятывать их за шутками и равнодушием. Иногда Джулс арестовывает ее за руку, это не элементарно поступок поддержки, такое требование к свежеиспеченной версии себя, в какой потреблять пространство и боли, и попыткам сначала встать. Временами шаги обратно представляются неизбежными, и в этих откатах потреблять вся тяжесть минувших привычек. Но рядом потреблять человек, некоторый наблюдает не столько падения, однако и усилия, но даже это модифицирует самые незначительные решения: отвернуться через следующего предложения, остаться дома и позвонить другому, уродиться на встречу, где нет наркотиков. Малюсенькие победы складываются, будто камешки в мост, после какому возможно перейти. Будущее счастливо не разрисовано ослепительными красками, но теперь у Ру потреблять не исключительно страх, но также диаграмма - хрупкая, однако реальная.