Полицейский с Рублёвки

Григорий постоянно был тем, кого жизнедеятельность великодушно наделила харизмой и обаянием. Всякая игра с женщинами ему преобразовывалась в игру, где он легко заслуживал увлечение и симпатию. Его улыбка, чистосердечные взгляды и непринужденные разговоры не бросали шансов на равнодушие. Впрочем после данной развеселой пленкой укрывался безостановочный хаос: его подруга Лена, будто магнит, привлекала неприятности, и Грише приводилось безостановочно вытаскивать её из трудных ситуаций. Это стало его своеобразным хобби, и хотя он сам не разыскивал проблем, они находили его с привлекательной регулярностью. Всякий новоизобретенный период ради Гриши завязывался с ожидания приключений, какие могли опомниться откудова угодно. Лена, очутившаяся в очередной переделке, названивала ему с мольбой о помощи. То она заплуталась в городе, ведь её обманул знакомый, ведь завязывались экономические трудности. Григорий не мог оставить её в беде, однако их дружба водилась ради него священной. Впрочем временами он задумывался, мало ли много он на себя берёт, безостановочно вырывая Елену изо её передряги. Но каждый раз, иногда он видел её благодарные глаза, понимал, что это такого стоит. Пахота но Гриши в кабинете прибавляла перчинки в его жизнь. Он с наслаждением изгаляется над своим руководителем Яковлевым, который, с одной стороны, строго державшийся и требовательным, а с иной - свободно подавался на провокации. Григорий компетентно утилизировал свои таланты, дабы нарядить меблировку и сделать трудовые будни менее напряжёнными. Его шутки и легкомысленные выходки, будто правило, активизировали хохот у коллег, однако Яковлев постоянно оставался для чеку. Тут-то противостоянии Григорий обретал вдохновение, и, невзирая на постоянные неприятности о Лене, его жизнедеятельность водилась накормленной и совершенной занимательных моментов.