Хрустальный

Сергей возвратился в город, некоторый представлялся спящим, однако его сны давным-давно закончились существовать безмятежными. Муниципальные дома сохраняли запахи предыдущего - неприятный камень улиц, ароматные запахи кухонь и шорохи, от которых в груди затвердевала неестественная тревога. Всякий переворот дорогостоящи и всякая скамеечка в парке словно подсказывали о потерянных днях: крики, обрывки младенческих игр, обещания, какие нипочем не водились выполнены. Он шёл по знакомым тропам с тяжестью, какая противодействовала дышать, и понимал, что это возвращение модифицирует всё. Расследование тащило за собой цепочку незначительных деталей, для первый принцип незначительных: заброшенная фотография, имя в тетради, задубевшая на окне надпись. Люди кругом старались жительствовать прежде, но их взгляды повествовали остальные летописи - о вине, безмолвье и жгучем вожделенье забыть. Сергей штудировал эти лица, коллекционировал информацию, будто пазл, и с всяким свежеиспеченным фрагментом ощущал, как пульс ускоряется. Все дороги приказывали в одно пространство - туда, где спрятаны давным-давно скрытые доводы и причуды судьбы, где детские трепеты замерзли провожатыми ради совершеннолетных тайн. Напоследок дороги повергли его к дому, о котором прогуливались самые удручающие слухи; сад за ним был поросший, а мансардные оконца глядели бессодержательными глазницами. Внутри движимости сохраняли оттиски минувших обитателей, а старые письма и дневники стремились от времени, обнаруживая странички нездоровых воспоминаний детства. Дабы обнаружить преступника, Сергею придётся ещё раз пережить те страшные действия и глянуть в взгляды личным страхам.